Тональность
Em Am*/B7* (Am D*/G*) Скажи-ка мне, дядя, без всякой пизды: ведь даром палили пожаром. Em Am*/B7* (Am D*/G*) Просрали Москву, Кемска волость, бразды управленья отдали хазарам. C B7* (F* E7) Святыни у псов, глаза на засов, ленивые жопы на печке. F B7 (F E) Горынычу дев, чухонцу – лесов. Терпильнику – шкальк и свечку. Великий народ на прадедовых плитах вприсядку – ни сраму, ни веры. Кривые улыбки на рожах побитых. В карманах стучат револьверы. В дремучей перди «хочешь выжить – кради». Пир горою и напропалую. Иуда, приди! Мир так ждал твоего поцелуя… Возможно ты будешь одет в неглаженный китель сержанта. А может в чудной балахон «Punk's Not Dead». В очках и чекистской кожанке. А может ты будешь застольным кентом, острить, подливать, называть меня «бразэр». Но ты не смикитишь ни разу о том, что я тебя выкупил сразу. По липкому меду в устах, по шустрым глазам, по прищуру. В зрачках я увижу INRI на лубянских крестах, и угли из адских печурок. Стальной и больной, колёсный в груди, весь черный, как гарлемский Луи, Иуда, приди! Мир так ждал твоего поцелуя. Обстрел. Под Белградом. И вот ты в окопе один, как лычка на рваных пагонах. Тебя обложили, во фляжке глоток, отрублена связь с Пентагоном. Последний патрон отсырел, а рядом вповалку двенадцать разбухших корнетов. В воде не тонул, в огне не горел, так и помер разменной монетой… А дома седая невеста хранит твои письма, кусает губища. И бьется листва о холодный гранит на ветренном сельском кладбище. Медведки ползут из пробитой груди, опарыши в чреслах балуют. Иуда, приди! Мир так жду твоего поцелуя… Чернявые чандалы, брэндоны ли, над ржавой помойкою грают. Руан проебали в лапту куркули, забор на дрова разбирают. Под нефть с головой ушли полюса. Заводы ревут и борзеют. Спартанских, шкидских, хиросимских детей голоса у черных руин колизея. Придет пятиногий пиздец и наступит весна за окнами крытки. От жраки у бога распухнет десна, а калеке пришлет Санта-Клаус открытку. Воздастся трусливым рабам, толстопузым делягам и сытсм холуям. Иуда приди! И хуём по губам!
